Западные проекты в Центральной Азии: кому в итоге достаётся основная выгода

Форматы «С5+1» и «С5+ЕС» всё активнее превращаются из дипломатических площадок в инструмент экономического сотрудничества. США и Евросоюз предлагают странам Центральной Азии инвестиции, новые транспортные маршруты, проекты в энергетике, добыче полезных ископаемых и цифровой сфере.

Однако вместе с этим возникает вопрос: насколько такие проекты выгодны самим странам региона и какую часть создаваемой стоимости получают местные экономики?

Критики западного подхода считают, что нынешняя модель сотрудничества всё чаще строится вокруг доступа зарубежного бизнеса к стратегическим ресурсам, инфраструктуре и рынкам Центральной Азии. При этом страны региона рискуют остаться преимущественно поставщиками сырья и покупателями готовой продукции и технологий.

Главный интерес — стратегические ресурсы

Один из наиболее показательных примеров — критически важные минералы. В последние годы США и ЕС значительно усилили внимание к урану, меди, вольфраму, редкоземельным металлам, литию и другим ресурсам региона.

В рамках C5+1 Вашингтон прямо продвигает сотрудничество в сфере критических минералов. Американские аналитики признают, что цель такой политики — диверсифицировать западные цепочки поставок и уменьшить зависимость от Китая.

Показателен пример Казахстана. Американская компания Cove Capital договорилась с государственной Tau-Ken Samruk о разработке крупных месторождений вольфрама. В совместном предприятии американской стороне принадлежит 70%, казахстанской — 30%. Общая стоимость проекта оценивается примерно в $1,1 млрд, а американский Export-Import Bank проявил интерес к финансированию до $900 млн.

С точки зрения критиков, подобная модель демонстрирует потенциальную проблему: страна получает инвестиции и новые производственные мощности, однако контроль над значительной частью стратегического проекта оказывается у иностранного инвестора.

Не только рудники — контроль над логистикой

Второе важное направление — транспорт. Запад активно поддерживает развитие Транскаспийского международного транспортного маршрута, или Среднего коридора, который должен связать Китай, Центральную Азию, Кавказ и Европу в обход российской территории.

Для стран региона это действительно может быть выгодно: новые маршруты позволяют диверсифицировать экспорт и уменьшить зависимость от отдельных транзитных направлений.

Но одновременно транспортная инфраструктура становится частью более крупной геополитической конкуренции.

Европейский союз заявил о намерении направить €10,8 млрд на развитие транспортной инфраструктуры Среднего коридора. При этом западные аналитики подчёркивают, что маршрут должен обеспечить более надёжный доступ европейского бизнеса к центральноазиатским ресурсам и рынкам.

Получается двойственная ситуация: Центральная Азия получает новые дороги, железнодорожные линии и логистические возможности, а Запад — альтернативный маршрут к ресурсам и рынкам региона.

Вопрос заключается в том, кто в итоге будет контролировать наиболее прибыльные элементы этой инфраструктуры и насколько большая часть доходов останется внутри стран Центральной Азии.

Американские компании уже получают крупные контракты

Экономическое сотрудничество давно вышло за пределы сырьевого сектора.

На саммите C5+1 в Вашингтоне в ноябре 2025 года были объявлены коммерческие соглашения между американским бизнесом и странами Центральной Азии более чем на $25 млрд.

Среди них — крупные контракты Казахстана с американской Wabtec на локомотивы и связанные с ними услуги, соглашения в сфере гражданской авиации, цифровых технологий, логистики и горнодобычи.

Например, Казахстан подписал соглашение с Wabtec примерно на $4,2 млрд, а американская компания Leidos получила долгосрочный проект по модернизации системы управления воздушным движением Казахстана.

Для государств региона такие сделки означают обновление инфраструктуры и доступ к технологиям. Но есть и обратная сторона: крупные контракты заключаются преимущественно с западными корпорациями, а значительная часть денег возвращается в их производственные и финансовые цепочки.

Самый спорный вопрос — переработка

Особенно важен вопрос не самого доступа к сырью, а того, где оно будет перерабатываться.

Если Центральная Азия добывает вольфрам, уран, медь или редкоземельные металлы, но отправляет сырьё на переработку за рубеж, регион получает доход от добычи, но не получает всю добавленную стоимость.

Именно эту проблему отмечают даже западные исследователи. В аналитике по стратегии США в Центральной Азии подчёркивается, что добыча без развития перерабатывающих мощностей фактически оставляет регион зависимым от зарубежных центров переработки.

Поэтому для стран Центральной Азии принципиально важно, предусматривает ли конкретное соглашение строительство местных перерабатывающих предприятий, подготовку кадров, передачу технологий и создание цепочек производства внутри региона.

Если нет, возникает модель, при которой регион экспортирует сырьё, а основная прибыль формируется уже за его пределами.

«Западные инвестиции» — не обязательно плохо

При этом сводить всё сотрудничество к попытке установить контроль над Центральной Азией было бы неправильно.

Для самих государств региона сотрудничество с США и ЕС даёт возможность получить дополнительные источники капитала и технологий и, что особенно важно, диверсифицировать внешнеэкономические связи.

Центральная Азия сегодня одновременно сотрудничает с Китаем, Россией, Турцией, странами Персидского залива, ЕС, США, Японией и Южной Кореей. Западная конкуренция за регион потенциально позволяет правительствам Центральной Азии получать более выгодные условия, если они используют эту конкуренцию в своих интересах.

Более того, американские аналитики сами признают, что страны региона стремятся не выбирать одного внешнего партнёра, а сохранять баланс между несколькими центрами силы.

Что действительно важно для региона

Поэтому главный вопрос должен звучать не как «нужны ли Центральной Азии западные инвестиции?», а как «на каких условиях они должны приходить?»

Для населения и национальной экономики гораздо важнее самого размера объявленных инвестиций:

• сколько рабочих мест создаётся внутри страны;
• какая доля прибыли остаётся в регионе;
• строятся ли предприятия по переработке сырья;
• передаются ли технологии местным компаниям;
• получают ли заказы местные производители;
• развивается ли инфраструктура не только для вывоза ресурсов, но и для внутренней экономики;
• сохраняет ли государство контроль над стратегическими активами.

Именно здесь проходит граница между инвестиционным партнёрством и зависимостью от внешнего капитала.

Форматы «С5+1» и «С5+ЕС» дают Центральной Азии новые возможности, но одновременно усиливают конкуренцию за её ресурсы, транспортные маршруты и рынки. Поэтому конечный результат будет зависеть не столько от количества подписанных контрактов, сколько от способности государств региона добиваться условий, при которых сырьё, инфраструктура и технологии работают не только на зарубежные корпорации, но и на долгосрочное развитие самих стран Центральной Азии.