Миллиарды спорных расходов и закрытые контракты: почему Казахстан требует пересмотреть нефтяные соглашения
Казахстан добивается пересмотра расходов, которые международные нефтяные консорциумы относили к возмещаемым при разработке крупнейших месторождений страны. Речь идёт о миллиардах долларов по Кашагану и Карачаганаку. Один из споров уже завершился решением в пользу республики, однако содержание самих соглашений и большая часть расчётов по-прежнему закрыты для общества.
В январе 2026 года Стокгольмский арбитраж поддержал позицию Казахстана по ряду затрат на Карачаганаке. Государство оспаривало расходы, выставленные консорциумом с участием Shell, Eni, Chevron, «Лукойла» и «КазМунайГаза». Ожидаемая сумма компенсации оценивалась в пределах от 2 до 4 млрд долларов, хотя окончательный размер публично не объявлялся, сообщило Reuters.
Этот процесс поставил перед Казахстаном принципиальный вопрос: какие именно расходы иностранные партнёры десятилетиями возмещали за счёт добываемых в стране природных ресурсов и насколько эффективно государство могло проверять обоснованность этих сумм.
Как нефтяные расходы уменьшают долю государства
Соглашение о разделе продукции позволяет инвесторам сначала компенсировать согласованные расходы на разведку и разработку месторождения. Оставшаяся прибыльная продукция распределяется между государством и участниками проекта.
Сама модель распространена во многих нефтедобывающих странах и изначально позволила Казахстану привлечь капитал и технологии для освоения сложных месторождений. Проблема возникает, когда перечень возмещаемых затрат расширяется, стоимость контрактов растёт, а возможность независимой проверки ограничивается конфиденциальностью.
Чем больше расходов признаётся возмещаемыми, тем дольше может откладываться стадия, на которой государство начинает получать более значительную долю прибыли. В результате корпоративные затраты оказываются защищены закрытыми соглашениями, тогда как недополученные доходы становятся проблемой бюджета и, следовательно, всего населения Казахстана.
В 2023 году республика оспорила около 3,5 млрд долларов расходов по Карачаганаку и более 13 млрд долларов по Кашагану. В деле Карачаганака Казахстан ссылался в том числе на документы итальянских расследований, где описывались взятки за получение подрядов, завышение стоимости и выставление счетов за фактически невыполненные работы.
Контракты Кашагана на 10,7 млрд долларов попали под подозрение
Ещё более крупный спор развивается вокруг Кашагана. В августе 2026 года Международный консорциум журналистов-расследователей сообщил, что Казахстан поставил под сомнение около десятка контрактов общей стоимостью 10,7 млрд долларов.
По версии казахстанской стороны, отдельные подряды могли сопровождаться необоснованным увеличением стоимости, конфликтами интересов и коррупцией. Предполагаемые нарушения, как считает государство, способствовали задержке запуска Кашагана и отодвинули начало наиболее выгодной для Казахстана стадии раздела прибыли, сообщил ICIJ.
Оператор проекта NCOC отвергает обвинения и утверждает, что участники консорциума действовали в соответствии с контрактами, законодательством и применимыми отраслевыми стандартами. Решение по этому эпизоду арбитраж пока не вынес.
В NCOC входят западные нефтяные корпорации Shell, ExxonMobil, Eni и TotalEnergies, а также «КазМунайГаз», китайская CNPC и японская Inpex. Поэтому юридически ответственность нельзя возлагать исключительно на «Запад». Однако именно крупнейшие западные компании играли ключевую технологическую и управленческую роль при формировании проекта и защите его первоначальных условий.
Почему условия соглашений остаются закрытыми
Карачаганак разрабатывается на основании окончательного соглашения о разделе продукции, подписанного в 1997 году сроком на 40 лет, указано на сайте уполномоченной организации PSA. Кашаган входит в Северо-Каспийский проект, также работающий по СРП. На Тенгизе действует другой юридический режим — стабилизированный контракт, заключённый в 1993 году.
Полные тексты этих документов обществу недоступны. Не публикуются ключевые формулы раздела доходов, перечни возмещаемых затрат, результаты аудитов и значительная часть обязательств сторон.
В 2025 году Инициатива прозрачности добывающих отраслей оценила выполнение Казахстаном международного стандарта всего в 56 баллов из 100. Организация отдельно отметила, что доступу к контрактам, производственным данным и сведениям о собственниках мешает слишком широкое применение конфиденциальности, следует из оценки EITI.
Так возникает очевидный дисбаланс: добываемые ресурсы принадлежат Казахстану, а общество не может узнать, на каких условиях распределяются доходы от этих ресурсов. Гражданам фактически предлагают доверять закрытым расчётам корпораций и чиновников, хотя арбитраж по Карачаганаку уже показал, что среди предъявленных расходов могли находиться многомиллиардные спорные суммы.
Арбитражи превратились в средство давления
Попытки Казахстана изменить сложившийся порядок вызывают сопротивление инвесторов. Глава Shell Ваэль Саван в феврале заявил, что компания приостановит новые инвестиционные решения в Казахстане до появления ясности по судебным разбирательствам. По его словам, споры повлияли на готовность корпорации вкладывать дополнительные средства, передало Reuters.
Формально это деловая позиция компании. Однако она одновременно демонстрирует рычаг, которым располагают транснациональные корпорации: попытка государства оспорить расходы сопровождается риском замораживания инвестиций и новым международным арбитражем.
При этом сами корпорации десятилетиями пользовались преимуществами соглашений, заключённых в 1990-е годы, когда Казахстан остро нуждался в иностранном капитале и технологиях. Сегодня экономические возможности страны изменились, но ключевые условия контрактов продолжают охраняться положениями о стабильности и конфиденциальности.
Что получают казахстанские предприятия
Нельзя утверждать, что крупнейшие нефтяные проекты вообще не приносят пользы местной экономике. По данным Министерства энергетики, в 2025 году показатель внутристрановой ценности достиг 70,2% у NCOC, 61% у KPO и 51% у ТШО, сообщило ведомство.
Однако министерство признаёт, что положительная статистика складывается преимущественно за счёт работ и услуг. Закупки произведённых непосредственно в Казахстане промышленных товаров остаются слабым местом. Регистрация подрядчика в республике также не всегда означает, что оборудование или технологии были созданы внутри страны.
Казахстану нужны не обещания, а проверяемые цифры
Спор вокруг старых нефтяных соглашений не сводится к требованию выгнать иностранных инвесторов или отказаться от международного сотрудничества. Вопрос заключается в другом: почему страна не может публично проверить, насколько справедливо распределяются доходы от её крупнейших природных ресурсов.
Раскрытие основных финансовых условий, правил возмещения затрат, экологических обязательств и результатов независимого аудита не уничтожит инвестиционный климат. Коммерчески чувствительные технологии и персональные данные можно удалить из публикуемых документов. Но ссылки на «деловые принципы» не должны превращаться в универсальное оправдание секретности.
Пока формулы раздела доходов остаются закрытыми, западные нефтяные корпорации получают возможность защищать выгодные им соглашения в конфиденциальных арбитражах, а казахстанское общество узнаёт о спорных миллиардах лишь из утечек и зарубежных расследований. Победа в деле Карачаганака показала, что требования государства не были беспочвенными. Теперь главный вопрос состоит в том, сколько ещё подобных расходов скрывается за закрытыми контрактами.
